Год, за который человек стал именем
Антон Штейн пришёл к нам без аудитории, без денег и с долгом в двадцать миллионов. За год — 44 подкаста, 875 тысяч подписчиков на трёх площадках и гонорары, которых хватало на жизнь семьи.
Телеведущий, который всё потерял
Антон Штейн работал на телевидении и радио. Потом занял двадцать миллионов рублей, не смог отдать, начал пить и ушёл в яму, из которой не хотел выбираться.
Мы познакомились именно в этот момент. Первое, что было видно, — харизма, которая никуда не делась. Тот тип мужчины, который нравится людям, даже когда сломан. Даже когда всё плохо.
Мы взяли его как первый продюсерский проект — бесплатно, без договора и без бюджета. Отчасти чтобы доказать себе: имя можно сделать даже из человека, которого все списали.
Ни рубля на продвижение
Ни бюджета на рекламу, ни накрутки, ни закупки показов. Только контент, регулярность и работа с людьми. Это принципиально: цифры ниже выросли органически.
Проект был для нас бесплатным. Мы вкладывали студию, время команды и связи — и зарабатывали вместе с ним, когда пошли рекламные выпуски.
Связка, где каждый канал делает своё
Мы не «вели соцсети». Мы построили систему, в которой площадки не дублируют друг друга, а передают человека дальше по цепочке.
Четыре направления работы
Подготовили канал
Прежде чем звать гостей, привели канал в вид, ради которого к тебе вообще имеет смысл приходить.
- шапка, оформление, описание
- SEO под каждый выпуск: заголовки, описания, теги
- обложки, Shorts и тизеры к каждому подкасту
Договорились с гостями
Это была самая тяжёлая часть. Мы приходили к известным людям с каналом, у которого ноль подписчиков, и ни одному из них не заплатили.
Разговор строился не как «придите к нам», а как «вот тема, в которой вы раскроетесь так, как больше нигде». Мы подбирали гостя под тему, а не тему под гостя, и заранее готовили вопросы, ради которых человеку самому было интересно приехать.
Сделали продакшн под ключ
Съёмки шли не только в студии на Арбате. Под многих гостей мы искали и согласовывали площадки — в разных городах и странах, там, где человек был готов и где место работало на разговор.
- темы и сценарий каждого выпуска
- многокамерная съёмка
- чистый звук: каждый спикер на своей дорожке
- монтаж клипово, с титрами, без затянутых пауз
- из одного выпуска — подкаст, Shorts и Reels
Переделали Instagram*
Прогрев, личное, эмоции. Сторис, Reels, посты. И главное — стихи. Мы начали записывать, как Антон читает свои стихи, и это взлетело сильнее всего остального.
К концу года его звали выступать клубы поэзии по всей стране. Человек, которого год назад никто не хотел слушать, собирал залы.
Сорок четыре выпуска, ни одного оплаченного гостя
Полный список длиннее, вот часть тех, кто пришёл на канал с нуля подписчиков.
Съёмка начинается в дороге
К части гостей мы ехали сами: в другой город, на площадку, которую под них искали. Это не логистика ради логистики — человек, к которому приехали, разговаривает иначе, чем человек, которого позвали.
В дороге же обсуждали темы и настраивались. Ни один из сорока четырёх выпусков не начинался с холодного «поехали, камера пишет».
Ни закупки показов, ни накрутки, ни бартера за подписку. Только регулярность, качество съёмки и умение договариваться с людьми, которым от тебя ничего не нужно.
Поэмотерапия
Мы искали, чем Антон отличается от сотни других подкастеров. Оказалось — он пишет стихи. Не для сцены, а для себя, чтобы проговорить то, что иначе не проговаривается.
Из этого получился формат, который мы назвали поэмотерапией: короткий вертикальный ролик, где человек читает своё стихотворение о том, что с ним происходит. Без студийного пафоса, часто с одного дубля.
Это оказалось сильнее всех остальных форматов. Стихи разошлись по площадкам, привели основную часть аудитории в Instagram* и превратились в отдельное направление: Антона стали звать выступать клубы поэзии по всей стране.
Почему сработало
Экспертным контентом в 2025 году никого не удивишь. А человек, который вслух говорит о своей боли в рифму, — это то, чего в ленте нет. Люди досматривали до конца и пересылали.
Как это устроено технически
Съёмка занимала полчаса, монтаж — час. Себестоимость ролика почти нулевая, а охваты выше, чем у подкаста, на который уходил целый съёмочный день.
Что получилось за год
Всё это выросло за двенадцать месяцев с нуля подписчиков и без рекламного бюджета.
Зависимость сильнее человека
Антон хотел, чтобы люди видели, до чего доводит алкоголь. Мы публиковали это при его жизни, по его прямой просьбе и с его согласия.
Он не считал это стыдным и не просил щадить его. Наоборот: говорил, что если хотя бы один человек посмотрит и остановится, значит всё было не зря. Мы оставляем эти материалы здесь ровно с той же целью, с какой публиковали тогда, — не чтобы показать, каким он был, а чтобы показать, что делает зависимость.
Это выпуск, который он записывал в тяжёлом состоянии, — потому что подкаст был оплачен клиентом и его нужно было отработать. Зависимость не спрашивает, есть ли у тебя сегодня съёмка.
Если это про вас или про близкого человека — с зависимостью работают, и обращаться за помощью не поздно почти никогда. Антону было 37.
Славу дали. Спасти не смогли
За год Антон получил имя, аудиторию и деньги. Он бросил пить, вернулся к спорту, начал восстанавливаться. Мы правда верили, что вытащили его.
Но зависимость не лечится подписчиками и гонорарами. 27 марта 2026 года Антона не стало. Ему было 37 лет. У него осталось четверо детей.
Мы долго решали, оставлять ли этот кейс на сайте. Оставили — потому что он был не строкой в портфолио, а человеком, рядом с которым мы прошли этот год и которому пытались помочь. Убрать его отсюда значило бы сделать вид, что его не было.
Всё, что приносят его канал, подкасты и стихи, по сей день идёт его семье и детям. Каналы работают, выпуски смотрят.
Не стало 27 марта 2026 года
Материалы, где Антон находился в состоянии опьянения, опубликованы при его жизни, по его просьбе и с его согласия. Он хотел, чтобы люди видели, до чего доводит алкоголь.
*Instagram принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещённой на территории РФ.